Принципиально
важной и для власти, и для общества вот уже десятилетие остается тема
молодежи, которую на фоне деградации высшего образования нужно чем-то
занять. Притом что социальные лифты, вопреки общему мнению, вполне
работают.
После
распада СССР и самороспуска ВЛКСМ никакой молодежной политики в
отстраивающейся России появиться так и не успело, главными социальными
лифтами становились самостоятельно сделанные карьеры (в том числе и в
преступности).
Речь
о централизованной политике в отношении молодежи начала идти лишь в
начале 2000-х, когда сначала осторожно, а затем, после первых удачных
опытов, уже массово в России начали появляться молодежные политические
движения ("Молодая Гвардия" "Единой России", "Наши", "Россия молодая",
"Евразийский союз молодежи", "Новые люди", "Местные"): многотысячные
уличные акции, кадровые перспективы, учебные лагеря (например,
продолжающийся до сих пор "Селигер") - в одночасье в политике возникло
целое поколение, призванное стать ее авангардом.
Перед годами великого перелома.
"В
90-е существовало множество партий и партиек, общественных организаций,
занимающихся политикой. Поскольку все это было несерьезно, то и на
наличие в партиях "несерьезной" молодежи смотрели спокойно - легко было
войти в руководство партии и там что-то делать, невзирая на возраст.
Тем более в региональном отделении. Тем более если партия не платит
денег. Самый показательный случай - пример Андрея Богданова,
который совсем молодым в самом начале 90-х стал главой Московского
отделения ДПР, а затем постоянно пребывал в руководстве партии, пока не
возглавил ее уже в 2000-х. Таких, как Богданов, было
много. Просто мы о них забыли. Накал страстей и срочное сколачивание
коалиций в 1999 году еще раз позволили войти в партийную взрослую
политику многим молодым и активным людям. Но это был последний год
партийного молодежного призыва, когда молодежь могла легко выбиться на
руководящие посты", - пояснил Павел Данилин, автор книги "Новая молодежная политика".
В 2000 году, когда "руководство страны взяло курс на укрепление партийной системы", молодежь, по словам Данилина, оказалась из политики исключена просто технически. "Таким образом, - продолжил Данилин,
- молодежь оказалась никому не нужна. И выключена из партийной жизни.
Тогда она пошла на улицы. Где уже более 10 лет тусовались нацболы,
постепенно взрослея и уходя от Лимонова. Нацболы были
примером для подражания. Партии, увидев, что "молодежки" бродят по
улицам и что-то там делают, в целом довольно спокойно это восприняли.
Ведь решаются главные вопросы - бюджеты делятся. А после феерического
поражения СПС, "Яблока" и КПРФ (напомню, что коммунисты шли ноздря в
ноздрю с единороссами вплоть до конца сентября 2003 года, а затем с
разгромным счетом проиграли) кто-то пребывал в шоке, а кто-то прятался
от неудачливых "инвесторов". И вот этот короткий промежуток -
избирательная кампания 2003 года и весь 2004 год - как раз и стал
временем расцвета молодежных движений".
Победители "оранжада".
Причиной
расцвета массовых уличных молодежных движений стала как эволюция
политической системы, так и "оранжевая революция", произошедшая на
Украине. Павел Зарифуллин,
экс-лидер Евразийского союза молодежи, а сейчас - директор Центра
Гумилева и председатель Московского Евразийского клуба, пояснил, что "в
ответ на эти события российская власть в комиссарском порядке
инициировала молодёжную мобилизацию, фактически "революцию сверху". Павел Данилин,
автор книги "Новая молодежная политика". Молодежь была задействована
под конкретную цель и работала "в узком коридоре" этой цели. Ей
особенно не давали разгуляться (чего молодёжь по-настоящему ждала):
бороться с обывательскими штампами и чиновничьей коррупцией. Именно
поэтому никакой "культурной революции" или просто субкультуры из
"нулевых" не получилось", - отметил Зарифуллин.
Не
получилось, впрочем, и революции, и после выборной кампании -
2007-2008, по итогам которой "Единая Россия" получила конституционное
большинство в парламенте, а Дмитрий Медведев победил
в первом туре президентских выборов, молодежные движения стали или
сворачивать свою работу, или уходить в волонтерские, научные,
экологические проекты. В то же время в политике появились уже
формализованные кадровые лифты. Кроме того, молодежи физически стало
меньше из-за демографического кризиса 90-х, и поэтому работа с ней
утратила в первую очередь массовость: в ход пошли отдельные, точечные
проекты.
"Дотации пусть пенсионеры получают".
В 2008 году федеральное агентство "Росмолодежь" возглавил экс-руководитель "Наших" Василий Якеменко,
начался новый период системной молодежной политики. С одной стороны, он
охарактеризовался деполитизацией всего молодежного пространства, но
вместе с тем молодые люди благодаря партиям стали чаще попадать в
законодательные и исполнительные органы власти. Кроме того, именно в
2008-2011 годах всерьез речь зашла о молодежном предпринимательстве,
молодых ученых, инноваторах и вообще о неполитических успехах молодежи.
Обе тенденции оцениваются экспертами неоднозначно. По мнению Сергея Белоусова,
старшего партнера венчурного фонда Runa Capital, создателя
технологических компаний Parallels, Acronis, Rolsen, "ведомство Василия
Якеменко достаточно эффективно справляется с популяризацией науки и
технологий среди молодежи в России". "Программы поддержки молодых
ученых, Зворыкинский проект, инновационный конвент, безусловно, влияют
на то, что в последнее больше молодых людей идут в технические вузы,
участвуют в различных конкурсах, создают стартапы", - рассказал Белоусов.
Однако, по словам Белоусова,
в этой сфере ответственность лежит не только на государстве: "У нас
по-прежнему неплохое образование, оно дает хорошие кадры - более чем у
половины наших компаний R&D в России, а рынок - по всему миру. Для
привлечения молодых людей в науку, инновационную деятельность нужно
создавать соответствующую среду. Государство может стимулировать
создание такой среды, организуя конференции, конкурсы, учреждая
соответствующие гранты, премии. Нужно создавать условия для инвесторов,
звать тех, кто способен вырастить компании, конкурентоспособные на
международных рынках, как это делает наш фонд. Можно активнее
задействовать и информационные возможности государства для
популяризации инноваций, делать это ярче и современнее, сейчас этого
недостаточно, мало кто знает о современных русских ученых или,
например, программистах, создавших международные компании, а таких
немало. В России мало научно-популярных СМИ, они не очень высокого
уровня, слабо используются и возможности Интернета".
Мария Сергеева,
генеральный директор Центра модернизационных решений, экс-активист
"Молодой Гвардии", в свою очередь полагает, что помощь государства
любому бизнесу, в том числе и условному "молодежному", должна состоять
в борьбе с коррупцией, а не в выдаче субсидий: "Это если нужно партию
апельсинов купить за три копейки, а продать за пять, стартовый капитал
поможет. А любому "умному" бизнесу эти вливания - копейки, только
отчетность на свою голову получишь. Бизнесу нужно не помогать, а не
мешать. Величина откатов в среднем от 40 до 60%, рост идет быстрее, чем
рост нашей экономики. Часто работа идет не с лучшими подрядчиками, а с
теми, которые принадлежат друзьям или родственникам. В открытую даже
просят, мол, заказ у вас разместим, а вы нам 51% бизнеса за это. Вот с
этим надо бороться. А не субсидии выдумывать. Дотации пусть пенсионеры
получают, у нас же руки-ноги-голова на месте, условия лучше создавайте".
Молодежь в лифтах.
В
политике молодые люди массово пошли в административную сферу именно в
период 2008-2010 годов: активисты прокремлевских "молодежек" занимали
посты депутатов разных уровней власти (вплоть до Госдумы), а
оппозиционные политики иногда оказывались интегрированы в систему
исполнительной власти (например, Никита Белых, один из самых заметных лидеров СПС, был утвержден Дмитрием Медведевым
губернатором Кировской области). Еще одним распространенным примером
ухода из "уличной политики" оказалась журналистика: так,
корреспондентом ИД "КоммерсантЪ" стала Анастасия Каримова, одна из главных "звезд" уличной политики середины "нулевых".
В
случае с системной политикой кадровые лифты для молодежи работают, но
их пока недостаточно, особенно на региональном уровне. Как рассказал
газете ВЗГЛЯД завкафедрой политологии и социологии Российского
экономического университета имени Плеханова Владимир Бурматов,
"в той части политики, в которой молодежь - объект, у нас все в
относительном порядке: программы, проекты, комитеты, бюджеты. Одним
словом, для молодых людей что-то проводят, и делать это научились, надо
признаться, весьма неплохо".
Однако, по словам Бурматова,
"с той молодежной политикой, где молодежь - субъект, ситуация
посложнее". "Бывает, что есть механизмы, при которых для молодежи
создаются возможности участия в политической деятельности, а бывает,
что их нет. У нас они есть, да вот вся штука в том, что в регионах
зачастую стараются нагородить симулякров (разных молодежных палат,
правительств-дублеров и проч.), имитирующих молодежную политику, лишь
бы к этим реальным механизмам никого не пустить. В итоге радуется
30-летний "ветеран молодежной политики" должности в декоративном
молодежном парламенте, вместо того чтобы встать и попробовать себя на
нормальных выборах хотя бы в муниципалитете. На федеральном уровне
ситуация пооптимистичнее - здесь по крайней мере всех сколь-нибудь
заметных молодых политиков отправили участвовать в праймериз (кстати,
вполне успешно), да и в том же ОНФ и в общественном комитете в
поддержку Медведева (прообразе "большого
правительства") полно молодых лиц, что вполне обнадеживает", - полагает
политолог. Той же точки зрения придерживается и Павел Данилин: "Сегодня
возможностей для участия в политике у молодых масса. Правда, не на
федеральном уровне. Ну, не все сразу, да. Молодых это иногда не
устраивает".
С этой логикой, впрочем, согласны далеко не все. Павел Зарифуллин
уверен: "Гипотетически поколение "нулевых" могло бы сказать своё слово
и реализовать свою активность, если бы конфликт в Грузии затянулся и
Россия столкнулась бы с западным вызовом. Тогда нашему режиму пришлось
развязать руки потенциальным русским "хунвейбинам". Но сегодня
поколение "нулевых" использовано, высосано безобразным пиаровским
образом и дезориентировано. Оно не представляет для власти опасности".
По словам Зарифуллина, "на смену им идут следующие -
"поколение Манежки", как с ними справятся власть и общество,
находящиеся в "стабильном" режиме, покажет ближайшее будущее".
Разные хипстеры.
В
ближайшем будущем, по мнению многих экспертов, Россия может столкнуться
в том числе и с вызовом нового поколения, не знавшего СССР и
накапливающего агрессию. По словам заместителя гендиректора Центра
общественных технологий Сергея Роганова, "главными
акторами предстоящих баталий выступит поколение советских
семидесятников, то есть тех, кто сейчас играет ключевые роли в
культуре, бизнесе, власти. Рожденные в СССР постсоветские поколения,
для многих из которых события 20-летней давности, по словам Владимира Путина,
"гигантская геополитическая катастрофа". И поколения, которые
идентифицируют себя с новой Россией, - те самые старшеклассники,
студенты, молодые аспиранты и специалисты. Для них эта "катастрофа" -
параграфы и главы учебника или рассказы родителей". "Из доклада в
доклад международных организаций, ЮНЕСКО и т. д. цитируют слова
19-летнего студента из Аргентины: "Мы часто слышим: "Вы - будущее", -
но мы не можем быть даже полноценным настоящим", - именно этот факт, по
мнению Роганова, может стать спусковым механизмом новой революции.
В России эта латентная агрессия может быть институционализирована благодаря национальному фактору. По мнению публициста Егора Просвирнина,
"недооцененной остается опасность существования радикальной молодежи,
которая реально убивает людей и которой чем дальше, тем будет больше".
"Единственный способ с ней справиться - это начать глубокую
всестороннюю гражданскую интеграцию молодежи Кавказа, которая, в свою
очередь, невозможна без отрубания всех коррупционно-финансовых связей",
- заявляет он.
По мнению Марии Сергеевой:
"Те, кому сейчас 35, приходили в молодежную политику провластного еще
СПС, потом к полпреду Кириенко. Такой особый стиль и школа. Мы - это
следующее поколение. Тут даже не только время закончилось, тут наше
поколение выросло из приставки "молодежный". А новое поколение только
входит, вместе с ними входит и другой стиль. Айфоны, айпады,
хипстерство, меньше уличных акций, больше технарей в очках. Мы были
энергичнее, буйные такие с обеих сторон - что оппозиция, что
прокремлевские. Сейчас больше тихих конформистов, но это и неплохо".
Источник ВЗГЛЯД
